Погода в Израиле переменчива.
Помнится, пару лет назад, когда я читал в Интернете заметку о том, как в Калькилии арабы зарезали молодого врача из Кфар-Сабы, заехавшего в автомастерскую починить машину, а потом, поглумившись над телом, засунули его в багажник и сожгли вместе с машиной; от вязкой жары спина противно прилипала к дерматиновой спинке стула. А на днях, примерно в тех же числах, жутко стыли от холода и долгой неподвижности ноги в бронированном амбулансе, во время ночного ареста одного из подозреваемых в том убийстве -  19-летнего араба, студента факультета спорта из Восточного Иерусалима.

Я определенно предпочитаю южные широты северным. Пронзительно холодный ветер в канун Рождества на каменистом поле окраины Вифлеема, где я под тяжестью бронежилета увязаю в липкой глине, охраняя демонстрацию крайне правых против постройки Забора, вызывает у меня гораздо меньшую тоску, чем тот же ветер, с холодным стуком перекатывающий второго января огарки новогодних петард, когда проходишь в стылой тени памятнику Т-34 по аллее Парка Культуры и Отдыха.

Из русских имен мне больше нравятся Машенька и Настя. «Машенька» в звонкий желто-черный перелив своих букв вобрала подсолнечную прелесть южного деревенского лета, в то время как бледноватый румянец более утонченной «Насти» оттенен холодным светом из заиндевелого окошка.

Смерть – просто временное ослепление души, лишенной способности составить самое себя из калейдоскопа отражений в зеркалах откликов других людей, потеря инструмента состязания себя с не-собой, который процесс и является ощущением жизни.

Доклад в батальонной оперативно-тактической сети: Один раненый, состояние тяжелое, первоочередная срочность эвакуации.

Доклад в батальонной медицинской сети: Один раненый в результате разрыва мины, состояние тяжелое, неконтролируемое кровотечение в области паха, гиповолемический шок, первоочередная срочность эвакуации.

Отчет медкомиссии генштаба: Раненый в критическом состоянии, без сознания, пульс нитевидный на сонных артериях, дыхание поверхностное 40 в минуту, кожные покровы холодные, бледные, влажные; неполная высокая травматическая ампутация правого бедра на уровне паховой складки, травматическая ампутация половых органов, глубокие рваные раны области паха, неконтролируемое кровотечение, наложение жгута неэффективно.

Рассказ врача: Подобравшись к раненому со стороны головы, я не мог продвинуться дальше, окруженный несколькими минами, явно заметными после предыдущего разрыва. Двое бойцов лежали буквально в метре от раненого, но парализованные страхом самим подорваться на мине, не сдвинулись с места в течение полутора часов. Впрочем, накладывать жгут было некуда. Оторванную прямо у паха ногу перекинуло на живот, с туловищем ее связывал лишь небольшой лоскут кожи и мышц, белел обломок бедренной кости, рядом с которой артерия толчками выбрасывала кровь. Обильно сочилась кровь и из глубоких рваных ран в области промежности. Поначалу раненый кричал от боли и ужаса, но по мере того, как уходила кровь, стихли и крики. Спустя почти два часа он в агональном состоянии был эвакуирован на танке прибывшей саперной командой. Смерть зафиксирована реанимационной бригадой на вертолетной посадочной площадке.

Запах укропа над обтянутым растрескавшейся от старости кожей диваном, на котором ветер играет страничкой с изображением раскидистого дерева, под которым второй Старик с Двумя Черными Псами рассказывает свою историю, которая есть треть выкупа за жизнь Купца, убившего сына Джинна, историей о котором Синдбад поучает Великого Визиря, сказкой о котором Шахерезада продляет свою жизнь еще на один день в надежде, что и она лишь часть этой тысячекратно-ветвящейся сказки.

Мне лет восемь наверное. Праздничный ужин. Взрослые чинно общаются на свои взрослые темы: Горбачев, перестройка, эмиграция, дефицит. Внезапно я нарушаю плавнотекущесть события, отказываясь есть салат. Некоторые огурцы, если их мало поливать, становятся горькими, так вот один из таких огурцов и попал в салат. Не уверен, что горчащий огурец достался только мне, но остальные гости, соблюдая приличия, не подали виду. В ответ на мой протест мама пробует салат, объявляет его не-горьким и с упреком принуждает меня есть дальше. Я снова пробую салат и, вполне доверяя своим чувствам, по-прежнему нахожу его горьким и отказываюсь есть. После недолгого, но интенсивного препирательства меня выставляют из-за стола.

Горечь произошедшего запомнилась мне как один из первых сильных ударов по дотоле нерушимому счастью детской веры в непогрешимость Взрослых.

Из-вра-щение. Выходящее за врата. Выходящее за врата ограды, которой племя отгородилось от иногда враждебного окружающего, пытаясь создать контролируемое пространство, где все относительно безопасно в своей знакомой однообразности. Выходящий за ограду подвергается осуждению – он вероятно сгинет в бездне неизвестного, опустится на дно, будет разрушен. Однако он же может со дна подняться ввысь, достичь новых вершин, откуда лучше видна ограниченная скованность племени. За это тоже не любят вышедших за ограду.

I heard that “Brothers Karamazoff” was the next greatest book ever written after the Bible. Maybe it’s true but I never read either of them to make my judgment. I don’t want any mental shortcut provided by other people. I'd like to walk all the way by myself.

Большие мальчики играют в войну. Они тренируются годами ради недельного хаоса. Они притворяются, что во взрослом мире именно так решают проблемы. Они грезят самоутверждение превосходства через общепризнанность знаков различия. Я грежу вместе с ними. В своем сновидении я вижу змею, обвившую меч, пронзивший книгу.

Сонник ЗМЕЯ. Толкование сна ЗМЕЯ: увидеть во сне свернувшуюся змею - предвестие того, что ваши враги только ждут подходящего момента, чтобы нанести вам сильный удар, от которого вы, скорее всего, не сможете оправиться.

Сонник МЕЧ. Толкование сна МЕЧ: в сновидении этот символ означает событийность, недругов, предательство.

Сонник КНИГА. Толкование сна КНИГА: в сновидении этот символ означает мудрость, знание, предвидение.

Гавнявый же у меня таг, что предвещает недругов, предательски нанесших сильный удар, от которого я, скорее всего, не смогу оправиться. Впрочем, я не верю в толкование снов.

Картинка на мониторе. Одна из первых сделанных мной фотографий: мой лучший друг оборачивается ко мне, уходя вглубь кадра, вглубь августовского южно-русского вечера, когда в матово-теплом, неподвижном воздухе словно подвешены крики играющих детей, лай собак и гул города, смягчаемый слегка пыльными кронами деревьев. За ним вглубь уходят и тени, растянутые нежным заходящим солнцем на выцветшем асфальте и заборах из желтоватого ракушечника.

Монитор стоит в моей комнате, в России, на старом письменном столе, чьи ящики до сих пор хранят мои прописи из начальной школы, мой первый дневник и процессор от моего первого компьютера, а также память о спрятанных там сигаретах, траве в цилиндре от фотопленки и нелепой порнографии на дискетах. Конус наискось летящего синеватого снега за окном, выхваченный светом уличного фонаря, оттеняет почти физическое ощущение Дома и Уюта: зеленое стекло низко висящего абажура, цепляемого головами всех моих рослых друзей; тусклое разноцветье многочисленных книжных корешков; бессмысленные подарочные безделушки, накопленные полками за годы праздников и дней рожденья; целомудренная узость любимого дивана. Хотелось бы погрузить это ощущение в покой безвременья, где бы оно пребывало с обобщенной памятью о летних вечерах, школьных годах и выкуренных сигаретах, но освежаемое болью расставания в конце каждой поездки домой, оно преследует меня, отравляя и без того скудный комфорт опостылевших съемных квартир.

Пришел на дежурство, отверг предложение поменяться на субботу и заново объяснил заведующему, что постоянно работать у них не могу, потому что ухожу в армию в июле.

 
Долго рассматривал рентгенограммы, оставленные на проекторе. Слегка деформировавшаяся пуля засела в мягких тканях где-то на уровне правого соска, отделившиеся частички свинца обозначивали уже давно затянувшийся раневой канал. Вверху левого легкого опухоль пускала во все стороны губительные лучики отростков. Вот от чего помрет ветеран, подумал я.

 
Листая в Википедии описания японских танков, наткнулся на упоминание вероятно самых первых жертв Великой Отечественной. Во время захвата Польши в сентябре 39 советские и немецкие войска пересеклись в нескольких местах. Согласно условиям секретных приложений к Пакту о Ненападении в большинстве случаев расходились миром, в очередной раз растаскивая Польшу, однако подо Львовом произошла стычка, и были погибшие с обеих сторон, самые первые из миллионов.

 
Часа в три ночи сестры позвали к больному, который был чем-то взволнован, но не мог объясниться на иврите. Оказалось, что этот старик, пахнущий пылью и мочой, с бен-гурионовым полукружьем всклокоченных седых волос и есть носитель пули и опухоли. Он показал мне все семь ранений с той войны, рассказал о своей жене, очень умной женщине, умершей от рака, тщательно скрываемого от нее всей семьей, и справедливо пожаловался, что не видит смысла в засовывании в него металлического шланга только для того, чтобы узнать, что и у него есть опухоль.

 
Пытаясь заснуть, вспомнил как ребенком нашел у затянутой ряской глубокой лужи в запущенном бабушкином саду заржавевший, варварской советской конструкции, каркас от протеза ноги. А саму ногу дедуля оставил в Монголии, воюя с теми японскими танками, чьи фотки я разглядывал пару часов назад.

То, что обычно принимается за любовь, на самом деле не является таковой. Смещенное на другой полюс от настоящей любви, любви как самопожертвования, добровольного отказа от себя в пользу другого, дарующего блаженство свободы от устремленных на себя желаний, это чувство есть страсть к обладанию, неутолимая жажда поглощения, а не слияния, удушающая ревность, разрушение личности, отчаяние безответности. Все душевные силы обращены к одной цели – обладать, и не важны свойства объекта желания, важна только неутомимая страстная воля хотения, внезапно оказывающаяся сокрушенной при достижении цели, когда само обладание уже не важно, а объект желания не имеет ценности. Имела значение лишь злая воля желания, которая, уйдя, оставляет за собой томящую пустыню бесцельности.

Поехать в Иорданию, и в Аммане, во время ужина в кафе, с удивлением заметить, что с тобой заигрывает завернутая в платок арабская девушка с соседнего столика. Не просто флиртует, а прямо-таки настоятельно дает свой номер телефона, дождавшись на выходе из кафе. Назначить свидание и провести его не просто с этой арабской девушкой, но и с ее мамой и двумя сестрами, общаясь по-английски через одну из сестер. Начать разговор с признания в израильском гражданстве, и в ответ узнать, что девушка  - на самом деле 19-летняя женщина, разведенная и с ребенком, из семьи палестинских беженцев, живущих в Эмиратах. Звучит странно, но произошло на самом деле с medved_gryzzly.